М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал

ЦЫГАНСКИЕ РЕПЛИКИ У М. КОЦЮБИНСКОГО

(Язык и культура. - Новосибирск, 2003. - С. 67-70)


 
Создавая произведения, действие которых происходит в "экзотических" странах или в среде "необычных" народов, писатели могут использовать не только экзотизмы, но и иноязычные вкрапления. Их цель - создавать у читателя ощущение реальности происходящего, вызывать доверие к автору, который таким образом представляется не только очевидцем описываемых событий, но и в достаточно полной мере осведомлен о различных деталях быта, включая язык героев его произведений.
Порой довольно трудно судить о том, насколько автор владел языком того или иного народа. Так, до сих пор остается дискуссионным вопрос, в какой мере могут служить лингвистическим источником фразы на амурском пиджине, содержащиеся в произведениях В. Арсеньева. Тем не менее, трудно отрицать их уместность в деле создания регионального колорита.
Однако, помимо стилистической ценности подобных явлений, анализ иноязычных вкраплений в текст литературных произведений представляет интересную лингвистическую проблему, тем более что в некоторых случаях именно через художественные произведения до нас может дойти редкий, а то и уникальный языковой материал.

* * *

Несколько цыганских реплик встречется в рассказе (повести) М.М. Коцюбинского "Дорогою цiною" (1901), в разделе IV. Ниже реплики цитируются по изданию: Коцюбинський М.М. Дорогою цiною // Коцюбинський М.М. Твори в двох томах. Повiстi та оповiдання - Киiв: Наукова думка, 1988. - Т. I. С. 323-272. Цензурные купюры во втором издании (1903 г.) не коснулись этого раздела (Там же, с. 548-549), поэтому здесь можно ограничиться кратким лингвистическим комментарием, не рассматривая особо историю текста. Цели нашего комментария - восстановить реальный речевой прототип этих реплик, определить их диалектную принадлежность, а также выяснить возможный источник.
1) Появление Соломии в цыганском селении описано с воссозданием звучания чужой речи:
"Усi здригнулися. Молода циганка вискочила з хати.
Скоро пiсля того знадвору почувся ii рiзкий горловий голос:
- Раду, аорде! (Йди сюди!)
Раду лiниво звiвся з лави..." (Там же, с. 354).
(Все вздрогнули. Молодая цыганка выскочила из хаты.
Вскоре после этого снаружи послышался ее резкий горловой голос:
- Раду, аорде!
Раду лениво поднялся с лавки...)
Комментарий: Раду, косв. пад. Радос, мужское имя; аорде < ав орде 'приди сюда'.
2) "Цигани нiчого не розумiли.
- Содеш душа? - питав старий циган" (Що кажеш?) (Там же, с. 354).
(Цыгане ничего не понимали.
- Содеш душа? - спрашивал старый цыган).
Комментарий: запись реконструируется как *Со деш дума? = Со дес дума. Со, косв. пад. сос - что; дес дума - говоришь, букв. "даешь слово". Неверная разбивка на слова и смешение м - ш указывают на позднейшее неуверенное прочтение рабочей записи.
Автор как будто специально отбирает такие реплики, которые производят впечатление своим экзотическим звучанием. Раду, аорде! = р-д / р-д; Содеш душа? = д-ш / д-ш. Возможно, неверное чтение дума как душа поддерживалось важным для автора симметричным звукорядом. "Бедный, звучный" язык в первых репликах подтверждает свой имидж гортанного и укрепляет литературную мифологему.
3) "Перейшовши дорогу, вона (Соломiя) подалася вздовж плавнiв.
- Кай жа? - тривожно кричав Раду на Соломiю (Куда йдеш?)" (Там же, с. 354).
(Перейдя дорогу, она (Соломия) направилась вдоль плавней.
Кай жа? - тревожно кричал Раду на Соломию.)
Комментарий: кай, нар. где (здесь: куда); жа = жаh < жас - идешь.
3а) Второй раз реплика дана без примечания:
"Другоi днини, як тiльки циганки вирушили на жебри, Соломiя пiшла услiд за iх гарбою. Тi помiтили ii i здивувались.
- Кай жа? - крикнула Марiуца, обертаючись" (Там же, с. 358).
(На другой день, как только цыганки выехали за милостыней, Соломия пошла вслед за их повозкой. Они заметили ее и удивились.
- Кай жа? - крикнула Мариуца, оборачиваясь.)
4) "- Саншукар... - шепнула молода циганка, нагинаючись над Остапом" (Гарний.) (Там же, с. 355).
(- Саншукар... - шепнула молодая цыганка, наклоняясь над Остапом.)
Комментарий: сан, глаг. неп., 2 л. ед. ч., наст. врем. - еси (в данном диалекте форма 1 л. - скорее сом, чем сым); шукар, прил. неизм. красивый. Неверная разбивка на слова указывает на позднейшее неуверенное прочтение рабочей записи.
5) "Старий побрязкав грошима на долонi, пiдкинув iх i сховав у кишеню.
- Мiшто!.. - сказав вiн коротко" (Добре!) (Там же, с. 355).
(Старый позвенел деньгами на ладони, подбросил их и спрятал в карман.
- Мiшто! - сказал он коротко).
Комментарий: мiшто, нар. - хорошо. Слово это, насколько нам известно от информантов, широко известно как цыганское в Румынии и Молдове.
6) "Зиркаючи своiми чорними блискучими очима то на Остапа, то на Соломiю, вона питала в Соломii:
- Мануш? Мануш?" (Чоловiк? Чоловiк?) (Там же, с. 356).
(Поглядывая своими черными блестящими глазами то на Остапа, то на соломию, она спрашивала у Соломии:
- Мануш? Мануш?).
Комментарий: мануш, косв. пад. манушес, м. р.- человек, однако в значении 'муж' скорее должно быть рром. Правда, подобный семантический сдвиг отмечен на Украине и не исключен в приграничных районах Бессарабии: мануш 'человек' > 'муж, супруг'.
7) "И коли Соломiя, не розумiючи, чого та хоче, кивала наугад головою, вона допитувалась:
- Сарбу шос?" (Як звуть?) (Там же, с. 356).
(И когда Соломия, не понимая, чего та хочет, кивала наугад головой, она выспрашивала:
- Сарбу шос?).
Комментарий: сар, нар. - как; бушос, глаг. неп., 2 л. ед. ч., наст. врем. - зовешься (форма 1 л. бушував). Неверная разбивка на слова указывает на позднейшее неуверенное прочтение рабочей записи.
Реплики самые простые, и думается, что они могли быть записаны в Молдавии (Бессарабии), когда в 1892 г. писатель работал в одесской комиссии по борьбе с филоксерой. Так, бессарабской теме посвящен рассказ "Для загального добра", где в части III "На роботi" дан образ цыгана: "Тiльки оден "грек" йшов спокiйно, зi схиленою набiк головою, з обличчам святого, що здався на ласку божу i, здавалось, цiлком не приймав на свiй рахунок епiтета "фараон", який припинала йому свавольна дiтвора" (Там же, с. 206). (Только один "грек" шел спокойно, с наклоненной набок головой, с лицом святого, который положился на милость божью и, казалось, вовсе не принимал на свой счет эпитета "фараон", которым наделяла его дерзкая детвора). Работа над повестью велась длительное время, примерно с 1899 г. до 4 ноября 1901 г. Впервые она была опубликована в журнале "Киевская старина", 1902, т. 76, кн. 1, с. 103-167 (Там же, с. 548). Думается, специфические ошибки в сегментации и смешение м - ш, вызванные неверным прочтением рабочих записей через значительное время после того, как они были произведены, могут указывать на то, что автор сделал записи заранее, а затем использовал в повести без повторного обращения к информанту.
Такие лексические элементы, как аорде, бушос, дес дума, сар, довольно точно указывают на диалект влашской группы, распространенный и в Бессарабии. Сосуществование форм 2 л. ед. ч. на -с (деш, бушос) и с нулевым окончанием, возникшим исторически из -с через стадию -h (жа), потенциально могут помочь более точной локализации диалекта.